Падение Джеймса III Шотландского: восстание баронов

James_III,_King_of_Scotland.png
Джеймс III Стюарт, король Шотландии (1460-1488)

Конец XV века. Западная Европа переживает пик глубочайшего кризиса, заключавшегося, в первую очередь, в одной простой и прозаичной проблеме – отсутствии денег. Феодальное производство, истощение рудников, господство бартера и утекание денег на Восток, наконец, упадок традиционных торговых путей – все это чрезвычайно плачевным образом сказалось на экономике западноевропейских государств в период Позднего Средневековья. Возникает своеобразный эффект закупоривания этих стран и, соответственно, необходимость в некоем «клапане», который сможет дать выход и предложить решение перечисленных проблем. Через несколько лет после описываемых событий Европа, наконец, найдёт такой клапан – начнётся эпоха Великих географических открытий и вместе с ней период, который принято называть Ранним Новым временем. А пока этого не произошло, правителям все ещё средневековых королевств приходится прикладывать немало усилий, чтобы существовать в сложившихся кризисных условиях и изыскивать решения главной проблемы – отсутствия реальных денежных средств.

038-europe1450-1500
Европа во второй половине XV века

Рассматривая период правления Джеймса III по действительным источникам того времени – Парламентским актам, казначейским свиткам и официальным хроникам, мы неизбежно придём к выводу, что политика короля была практически целиком и полностью подчинена вышеназванной проблеме. Как и в других европейских королевствах того времени, его задача выглядела, на первый взгляд, просто и очевидно (в дальнейшем мы это увидим подробнее): присвоение всех возможных денежных доходов в государстве короне. Однако задача, на первый взгляд простая, осложнялась не только вполне естественным противодействием тех кругов, у которых эти доходы изымались, сколько крайне бедственным положением самой Шотландии.

Небольшое северное королевство, экономическая жизнь которого, к тому же, сосредоточена в лучшем случае на трети всей своей территории – в Лоуленде и Пограничье. Соседствующее с экономически гораздо более мощной и развитой Англией, рынок которой, производство, наличие обширных плодородных земель и значительно больший объем торговли с континентальной Европой не оставляли, по сути, даже шанса на конкуренцию и, в целом, возможности независимого и поступательного экономического развития. Бедность населения Шотландии стала притчей во языцех в Средние века, увековеченная поговоркой «беден как шотландец и горд как шотландец». Многочисленные акты Парламента, касающиеся таких, казалось бы, мелочей как ношение одежды определённого качества и взимания платы за паромную переправу только лишний раз демонстрируют, до какой степени бедности дошло дело ко второй половине XV века.

Параллельно с этой печальной экономической ситуацией в Европе процветала эпоха Возрождения. Традиционно средневековые концепции, образы, мировоззрение и даже развлечения отходили на второй план, уступали место новому и занимали круговую оборону на периферии европейской жизни, в глубинке, если можно так выразиться. Ярчайшим примером такой глубинки была Шотландия. Здесь наиболее передовая в этом плане часть общества – королевский двор и небольшой круг аристократии – встречала жесточайшее сопротивление большей части населения в своём стремлении прививать, выражаясь современным языком, последние тренды. Королевство, к двум третям территории которого термин «феодализм» возможно применять с очень большой натяжкой, с полным непониманием встречало монарха, исповедующего эти новые ценности. До сих пор в историографии сохранился образ Джеймса III в лучшем случае как «короля со странностями», не говоря уж о мнении о «слабом, неспособном править» монархе. Неважный наездник (вроде бы незначительный пункт, который, тем не менее, впоследствии обеспечил целую легенду о его кончине), затворник, покровитель образованных молодых людей (что самое страшное – вне зависимости от их происхождения!), поэтов, музыкантов, художников. Наконец, репутация скряги, чахнущего над сундуками с сокровищами, полученная благодаря почти постоянному пребыванию в столице и активной финансовой политике, также добавилась к весьма негативному образу – как у современников, так и у последующих хронистов и историков.

Итак, что мы имеем на момент 1488 года? Королевство, находящееся в крайнем бедствии, голоде и длящейся вот уже почти десять лет вялотекущей внутренней войне. Короля с весьма незавидной репутацией, затруднительной финансовой ситуацией и окружённого советниками, которых ненавидят в государстве, сваливая на них вину за все невзгоды. И, что в данном случае, пожалуй, самое важное – крайне недовольных баронов южной Шотландии.

Конфликт с баронами, результатом которого стала трагическая гибель короля, начался задолго до описываемых событий. Самым ярким событием в нем стал так называемый Лодерский мятеж, случившийся в 1482 году. Герцог Олбани, брат короля, один из самых одиозных предателей в истории Шотландии, добился военной поддержки от англичан на стандартных условиях: взамен на войско и корону – ленная присяга. Армия Джеймса III, в значительной части состоящая из войск недовольных его политикой лордов, сделала остановку в местечке неподалеку от Лодерского моста. Посовещавшись (разумеется, не без вмешательства Олбани), лорды приняли решение заключить короля под стражу, остановить ход кампании и без лишних церемоний повесить всех королевских фаворитов на вышеназванном мосту. Королю удалось спасти от казни только одного – самого юного своего фаворита – 17-летнего Рэмси, в будущем лорда Ботвелла, о котором мы еще услышим. В остальном мятежные бароны добились своего без труда.

lauder
Лодерская церковь

Этот довольно дикий эпизод даже для суровых шотландских нравов демонстрирует, в целом, чрезвычайную эффективность политики короля по присвоению доходов и рент своих вассалов и внешнего курса на замирение с Англией. Только добившись однозначных успехов в этих процессах можно было спровоцировать настолько агрессивную реакцию со стороны подданных.

В результате Лодерского мятежа герцог Олбани был восстановлен во всех правах и имуществе, а английские войска заняли город Берик – давний камень преткновения между двумя королевствами – на сей раз уже навсегда. К власти в Шотландии на довольно короткий период пришла та самая фракция заговорщиков во главе с герцогом Олбани, которая была зачинщиком мятежа. В последующие годы главной задачей Джеймса III стало обращение этой тяжелой для него ситуации вспять и возвращение к своему политическому курсу. Большинство исследователей склоняются к мнению, что это свидетельствует о слабости и недальновидности Джеймса как правителя и политика. Однако не стоит забывать, что даже вооружённый конфликт с влиятельными родами не был беспрецедентным для Шотландии и едва ли мог служить достаточным потрясением для радикальной смены взглядов у короля, в то время как общая политическая и экономическая ситуация не изменилась абсолютно. Вполне допустимым кажется предположение, что отсутствие каких-то резких поворотов во внутренней или внешней политике связаны не с личными качествами Джеймса, а банально с отсутствием выбора. Иными словами, действовать иначе ему не позволяла ситуация. Поэтому как правитель он все ещё действовал абсолютно логично. Вопрос же о его дальновидности как политика будет ещё рассматриваться позже.

berwick
Взятие Берика-на-Твиде английскими войсками. Французская гравюра

Так или иначе, к 1488 году «слабый правитель» Джеймс III смог выбраться из тяжелейшей ситуации: герцог Олбани был отстранен от власти с помощью Парламента и окончательно изгнан из страны (дальнейшая его судьба весьма прозаична – бежав во Францию, он был убит на турнире обломком копья, спустя несколько лет). Последним оплотом его сопротивления заочно стал замок Данбар. В нем был расположен английский гарнизон, а сам замок был укреплен для продолжительной осады. Впоследствии замок стал интересным пунктом англо-шотландского трехлетнего перемирия, по которому прекращались все военные действия, кроме, собственно, осады Данбара. В этом случае мы видим, насколько принципиальным моментом для Джеймса стало падение этой крепости своего старого врага. Лорды были постепенно также отстранены от управления, когда король смог освободиться от своего заключения в Эдинбурге, многим из них пришлось столкнуться с полной конфискацией своих земель и имущества. В отношениях с Англией в этот период также все складывалось как нельзя более удачно. Смерть Эдуарда IV и продолжение войны Алой и Белой Розы вынудила Англию на время прекратить всякие конфликты с Шотландией. Ричард III (к слову, тот самый герцог Глосестер, который в 1482 году возглавлял кампанию совместно с герцогом Олбани) был склонен заручиться поддержкой Джеймса III, результатом чего стало сразу три помолвки – самого Джеймса III и двух его сыновей – с английскими принцессами и вдовой Эдуарда IV, а также уже упомянутое трехлетнее перемирие. Впрочем, с воцарением Генриха VII Тюдора эти взаимоотношения заметно охладели, а помолвки – расторгнуты. Этот печальный поворот событий, к слову, обернулся довольно выгодным для города Эдинбурга. При разрыве помолвки Англия потребовала возврата части уже выплаченного приданого. Деньги были взяты у жителей Эдинбурга, а в обмен на эту щедрую с их стороны услугу бург был возведен в статус шерифства, со всеми вытекающими привилегиями и выгодами, вроде широкого самоуправления, участия в работе Парламента и торговых возможностей.

К моменту начала восстания Джеймс весьма преуспел в продолжении своей политики. Одним из самых громких дел стало присвоение доходов монастыря Колдинхем и перенаправление их королевской часовне в Стирлинге, что, по сути, означало, что деньги от богатого аббатства направлялись прямиком в карман королю. Проблема же состояла в том, что доходы Колдинхема уже давно рассматривал как свои могущественный клан Хьюмов, который пришел в ярость от такого поворота событий. Действия Джеймса III в итоге привели к тому, что в королевстве вновь образовалась мощная группировка аристократии, готовая с оружием в руках отстаивать свои интересы. По сути, страна раскололась на два лагеря, начав своеобразную войну Севера с Югом, потому как Джеймс, узнав о приготовлениях своих противников, счел нужным уехать в северные графства, где у него оставалось множество сторонников, для сбора войск.

Coldingham_Priory.jpg
Приорат Колдингхем

Расстановка сил выглядела следующим образом. Восставшие были представлены наиболее влиятельными лордами юга и вождями кланов Пограничья: уже упомянутые Хьюмы в союзе с кланом Хепберн, граф Аргайл, граф Ангус по прозвищу «Колокольчик», лорды Грей, Драммонд, Хейлз и Лайл. Таким образом, вся южная часть королевства принадлежала восставшим. На стороне короля же выступило северное дворянство: лорды Хантли, Эррол, Кроуфорд, графы Атол, Ротс, Сазерленд и Кейтнес, граф Маришаль и граф Ботсвелл – тот самый Рэмси, избежавший общей участи на Лодерском мосту. Что интересно, с обеих же сторон присутствовали и представители церкви – епископы Глазго и Данкельда у мятежников и епископ Абердина у короля.

Зимой 1488 года, несмотря на довольно серьезную угрозу, общее состояние дел выглядело для короля не так уж плохо. У него было достаточно сторонников и внушительный опыт внутренних и внешних военных конфликтов (вопреки его будущему образу никудышного полководца), к тому же подобное столкновение не было королю Шотландии в новинку. Однако в течение трех-четырех месяцев ситуация сильно осложнилась. Мятежники взяли хорошо укрепленный английскими войсками Данбар, сделав его своим штабом. Но самым опасным стало следующее событие: весной 1488 года к мятежникам примкнул Джеймс Шоу, комендант королевского замка Стирлинг, в котором из соображений безопасности находился наследник престола принц Джеймс. 15-летний принц попал в руки восставших баронов, которые, впрочем, совершили политически верный шаг, не став шантажировать короля, а превратив принца в видимого лидера восстания, легитимизируя тем самым свои действия и обеспечивая признание как внутри страны, так и за рубежом. Очевидно, что сам по себе будущий Джеймс IV не имел никакой возможности высказывать свою точку зрения или каким-то образом влиять на группу влиятельнейших аристократов королевства. Тем не менее, королевские штандарты теперь развевались над обеими сторонами конфликта, который с этого момента не имел никакой возможности мирного решения. Попытка, впрочем, состоялась. Армии короля и бунтовщиков встретились у Блэкнесса, на южном побережье залива Ферт-оф-Форт. Представители обеих сторон встретились для переговоров и даже приняли что-то вроде обоюдного решения, вошедшего в официальные документы под названием «Блэкнесское примирение». Однако, на самом деле, все эти договоренности не значили ничего, так как принц оставался в руках восставших. Впрочем, этот договор дал Джеймсу III еще несколько месяцев. За это время он укрепил Эдинбург, стал щедро вознаграждать своих сторонников, не без надежды привлечь других, и даже предпринял меры по сохранению нормального престолонаследия – второй сын короля, тоже Джеймс, стал герцогом Росса, что почти что приравнивало его к официальному наследнику престола. Возобновление военных действий спровоцировало короля выступить против баронов в поле. 11 июня 1488 года в день св. Варнавы войска сошлись в сражении неподалеку от легендарного Бэннокберна – у ручья Сочиберн. На этом восстание баронов против короля фактически завершилось. Армия Джеймса III была разгромлена, сам он бежал, и, по легенде, упав с коня (здесь и припомнился ему скромный навык наездника), спрятался на близлежащей мельнице. Согласно той же легенде, почти слово в слово повторяемой историками, он был убит кем-то из мятежников, который переоделся священником, чтобы подойти к королю.

Как правило, восстания такого масштаба приводят к мнению, что правитель был, мягко говоря, некомпетентным и неспособным лидером. Но давайте для начала взглянем на реальные действия Джеймса III, реальные причины восстания и, что тоже немаловажно, его реальные результаты.

Как уже говорилось, политика Джеймса III, в целом, сводилась к двум направлениям: перенаправление доходов подданных короне и мирные отношения с Англией. На деле же все несколько сложнее. В годы правления короля в Шотландии как никогда исправно и регулярно функционировал Парламент. Он стал настолько мощной силой, что с его помощью стало возможным даже контролировать воинственных феодалов, выносить им приговоры и конфисковать их имущество. Была произведена в известной мере централизация власти с той же целью этот Парламент укрепить: одним из актов были ликвидированы выборы магистратов бургов горожанами. С момента вступления акта в силу, магистраты назначались уходящим в отставку городским советом, следовательно, на эти должности попадали люди, угодные и полезные короне. Эти же магистраты, к слову, были представителями бургов в Парламенте. Таким образом Джеймс III заручился надежной опорой в Парламенте в виде третьего сословия и хорошими отношениями с бургами. История с Эдинбургом и выплатами Англии, упоминавшаяся раннее, служит наглядной демонстрацией этому. Отсутствие же денег компенсировалось далеко не только из кармана феодалов. Отдельными актами Парламента были запрещены ношение одежды из дорогих тканей для всего населения, кроме рыцарей, менестрелей и герольдов, а также бартер с английскими и шотландскими купцами, включающий в себя одежду. Почему такая мелочь вообще удостоилась внимания Парламента? Дело в том, что английский экспорт одежды был огромен благодаря их ценнейшему ресурсу – шерсти. Значительная часть шотландцев, не имея возможности покупать себе эти вещи, вели оживленный бартер – местная продукция (соль, рыба и т.д.) в обмен на одежду. Масштабы этого явления достигли такого размаха, что потребовалось законодательное вмешательство, так как огромная доля производимых товаров не продавалась, а обменивалась, не принося в королевство никаких денег. Другим методом стала порча монеты. Для всех государств мира такая мера не является сенсацией, однако упадок экономики, инфляция, неразбериха на рынке в присутствии иностранных денег привели к тому, что порча достигла колоссальных объемов. Для сравнения, в правление Джеймса I курс английского фунта к шотландскому составлял 2 к 1, в годы Джеймса III – уже 3 к 1. Чеканка монет из плохой меди и из весьма низкого качества билона вместо серебра стала отличительной чертой его правления. Эти билоновые монеты прозвали «черным серебром». Разумеется, эти меры не находили позитивного отклика у населения. Настоящими нововведениями стали акты чисто социального и внутреннего характера. Невероятным кажется для условно феодальной Шотландии проведение акта о снятии с крестьян ответственности за долги землевладельца или о запрете предоставления убежища убийцам. Подобные законодательные инициативы, вкупе с развитием в Шотландии этого периода искусства, литературы и поэзии демонстрируют, что под руководством Джеймса III королевство все же постепенно становилось более соответствующим эпохе, можно сказать – более гуманистическим.

Среди причин восстания фигурировали и вышеназванные деяния, и, вдобавок, претензии за тесные связи с Англией, фаворитизм, пренебрежение аристократией. Разбирая эти лозунги восставших, неизбежно приходим к выводу об их чисто формальном характере. Единственное, что как-то заслуживает здесь внимания – это пресловутый фаворитизм. Действительно, Джеймс III предпочитал советников низкого происхождения, но хорошо образованных и молодых, старым и влиятельным лордам. Попытка отстранить высшую аристократию от власти тоже не слишком оригинальна. Современник Джеймса, французский король Людовик XII, поступал точно также, хоть и с другими для себя последствиями. Изредка в уже более современной историографии встречается мнение, что этот «фаворитизм» был ни чем иным как дальновидностью и рациональностью, что Джеймс привлекал на службу людей, способных брать на себя, благодаря своему образованию, конкретный функционал, вместо обычной в таких случаях гонки за собственными амбициями. Так это или нет, но шотландское общество оказалось не готово к такому подходу в управлении, и на «фаворитов» обрушилась вся тяжесть обвинений в бедах государства и сбивании монарха с праведного пути (то есть потаканию баронам и войнам с Англией). Лодерский мятеж продемонстрировал это со всей очевидностью.

Что же касается результатов восстания, то, пожалуй, это тема для отдельного исследования. Здесь же достаточно оговориться, что преемник Джеймса III – Джеймс IV – целиком и полностью продолжил политику своего отца, однако учел его ошибки в плане политики и поэтому избежал той же участи. Иными словами, своими действиями мятежники добились лишь кратковременного нахождения у власти и восстановления части доходов, но не смогли остановить общую тенденцию шотландских монархов к централизации власти, доходов и религиозных дел.

Наконец, нужно отметить, что нелестный образ Джеймса III в историографии – скорее заблуждение, нежели объективная оценка. Способный и решительный правитель, не чуравшийся военных действий как внутри королевства, так и за его пределами, способный адекватно оценить соотношение сил во внешней политике и насущные задачи во внутренних делах, он сделал очень многое для разрешения кризисов в своем королевстве. Усмирение Хайленда, войны с Англией, как минимум две победы над мятежными лордами как в битве, так и на политической арене, далеко идущее законодательство и налаженная не в пример остальным государствам Европы представительная система – Парламент, не позволяют негативно отзываться о его правлении или характере. Единственный недостаток, в котором его, вероятно, справедливо упрекают, это умение создать политический образ. Его сын, Джеймс IV, в полной мере компенсировал в себе этот недостаток отца, превратив себя в глазах подданных в настоящего средневекового монарха во всей полноте необходимых внешних качеств и действий. В остальном же, Джеймс III, несмотря на трагическую гибель, во многом заложил основу будущих достижений Шотландии.

The_grave_of_King_James_III_and_Queen_Margaret,_Cambuskenneth_Abbey
Могила короля Джеймса и королевы Маргарет. Аббатство Кембускеннет, Стирлинг

Источники и литература по теме:

  • Accounts of the Lord High Treasurer of Scotland. Ed. by Balfour J.P. Edinburgh., 1901. Vol.3.
  • The Exchequer Rolls of Scotland. Mackey A.J.G., McNeil G.P., Burnett G., Stuart J. Edinburgh., 1887. Vol.10.
  • The Records of the Parliaments of Scotland to 1707, K.M. Brown et al eds (St Andrews, 2007-2013), (http://www.rps.ac.uk).
  • Brown P. H. History of Scotland. Cambridge., 1902. Vol.1.
  • Burton J.H. The history of Scotland. Edinburgh., 1873.
  • Lang A. A History of Scotland from the Roman Occupation. Edinburgh.
  • Macdougall N. James III. Edinburgh., 1982.
  • Маркина Ю.О. Скрытая секуляризация приората Колдингхем в дореформационной Шотландии. Ростов-на-Дону., 2016.
  • Гиренко В.Ю. Финансовая политика Джеймса IV в Шотландии (1488-1513 гг.). Ростов-на-Дону., 2016.
  • Гиренко В.Ю. Финансовая политика Джеймса III и Джеймса IV: шотландская казна во второй половине XV — начале XVI вв. Ростов-на-Дону., 2015.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

На платформе WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑